Вот вторая фотография. Все те же люди. Только девушка стоит рядом с парнем, который уже закончил свою работу… Напротив – его сын! Целится…

Третий снимок. Трупы стаскивают в яму и присыпают землей.

– Это подделка, – выдохнул Николай Николаевич.

– Показать место захоронения? – усмехнулся Решетов.

Гусев поднял на него ничего не выражающий взгляд.

Дмитрий Иванович с нескрываемым любопытством разглядывал главу администрации, с удовольствием отметив про себя резкие перемены в его внешности.

Гусева словно только что вынули из петли: сизо-багровое лицо, слюна в уголках губ…

Насладившись переменами во внешности собеседника и убедившись, что тот снова начал соображать, Решетов продолжил:

– Они затащили их в машину по пути с набережной. Девушку звали Оля. – Он вновь посмотрел в расширенные от ужаса глаза собеседника. – Этот, расстрелянный твоим сыном парень, ее жених. Как водится, он заступился. Его тоже забрали. – Он вздохнул, будто бы сожалея о том, что парень оказался в машине. – Я не взял фотографий со сценами того, как эти недоноски насиловали девчонку и издевались над пацаном. На фоне того, что лежит перед тобой, они выглядят менее интересно. – Он засунул руку во внутренний карман пиджака и извлек оттуда листок, сложенный вчетверо. – Здесь адрес и место работы родителей девушки, которую убил твой сын, а это, – он достал вторую бумажку, – аналогичные данные по ее другу…

Гусев перевел наполненный ужасом взгляд с Решетова на листки.

Девушка была из обыкновенной семьи. Мать работала в школе учителем математики, отец – на заводе. Родители ее друга – железнодорожники. -…Скоро будет год, как обе семьи ведут поиски детей. Им известно, что те были вместе. Объявлен всероссийский розыск.

Гусев громко икнул. Спокойный голос собеседника постепенно привел его мозги почти в рабочее состояние.

– Что вы хотите от меня взамен… – он не договорил. Ему снова не хватило воздуха.